Необходимые и недорогие аксессуары для iphone 7 с доставкой без предоплаты

Календарь недели

Популярные тексты февраля

АРХИВ НОВОСТЕЙ

Блоги

АРХИВ БЛОГОВ

Поиск по сайту:

Рубрики

Опрос

Будете ли вы следить за выступлением «Авангарда» в Кубке Надежды?

  • Нет (55%, 88 голос(ов))
  • Да (45%, 71 голос(ов))

Всего проголосовало: 159

Загрузка ... Загрузка ...

Архивы

Май 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Мар    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Конференции

"ОМСКИЙ СПОРТ" НА СВЯЗИ

Отвечаем на вопросы, касающиеся работы сайта.

Партнеры

новости бокса, бокс россия, бокс чемпион, алексей тищенко, чемпион мира

Счетчики

Яндекс.Метрика

Шрамы и шарм Александра Пережогина

Интервью с нападающим "Авангарда" Александром Пережогиным.

Александр Пережогин мне понравился. Хороший парень, скромный. Мы сидели в холле ярославской гостиницы, назавтра «Авангарду» играть было против «Локомотива». Мы говорили с Пережогиным час, пожалуй. Я прислушивался, присматривался. Саша говорил, а я вспоминал эпизоды прошлого сезона, в котором именно он стал едва ли не главной звездой. В финале на первый план вышли люди, которых мы с вами знаем давно. И которые заставили взглянуть на самих себя по-новому. В чем-то это был финал звезд: Пережогин против Еременко.

Пережогин совсем не похож на миллионера. На человека с журнальной обложки.

— На совладельца лучшего в Омске ночного клуба, — добавили коллеги уже в Москве.

Про ночной клуб мы не говорили. Да я представляю, что Пережогин бы ответил. Поморщился бы, посмотрел в глаза:

— Давайте не будем об этом?

Это я ему и предложил: если какой-то вопрос не нравится, сразу переходим к следующему. Переходили часто. В самые неожиданные моменты. Глазами я украдкой пробегался по листам с вопросами. Этот уходит. А об этом лучше вообще не заикаться. Зато о прозвище Арбуз говорит легко, смеясь:

— Оно с детства меня преследует, поехало за мной в Уфу и потом вернулось в Омск. Интересно слушать легенды, откуда оно пошло. Рассказывают люди, которые понятия не имеют. Все просто — щеки в детстве были большие и круглые...

Мама Александра как-то добавила: сын в детстве был полненький. Сейчас в это и не поверишь: Пережогин пришел на интервью в короткой маечке, в глаза бросались здоровенные бицепсы.

Хоккейные люди терпеть не могут говорить про травмы. Я их очень хорошо понимаю.

Но странное дело — как раз к таким вопросам Александр Пережогин был расположен. Отвечал охотно. Кто-то оставляет хоккей, не заработав ни единого шрама на лице. Тоже талант.

А кому-то зеркало будет напоминать каждый день о хоккейном прошлом. Лицо Пережогина — словно книга. Прочитать можно многое. Шрам на подбородке — словно белая ниточка через висок...

Мне показалось, Саша этим героическим набором даже гордится. И правильно — я бы тоже гордился.

— Помните историю каждого?
— Не каждого, но большинства, — улыбается Пережогин. — Все-то не запомнишь, разбивают лицо часто. Но то, что у меня в районе рта и подбородка, помню очень хорошо.

— Шайбу поймали лицом?
— Ловил не раз. Впервые это случилось, когда проводил еще первый сезон за «Авангард». Глинка был тренером. Казалось, страшно — а некоторое время спустя понял: это было еще терпимо. Потому что в следующий раз мне попали уже в Монреале.

— А это что было?
— Играли против «Тампы». Томаш Плеканец практически прямым броском попал в зубы.

— Страшно даже представить. Много выбил?
— Всю челюсть полностью. Все зубы раскрошились, тяжелый перелом. Вот так. Я рассказал про Дмитрия Христича, уехавшего когда- то в НХЛ. И почти сразу лишившегося всех зубов.

— Его поразила сумма за лечение...
— И какая же? — заинтересовался практичный Пережогин.

— 69 тысяч долларов.
— Я не узнавал, сколько стоили мои новые зубы. Скорее всего, не меньше. Мне в Монреале все чинили по страховке. Но больно! Неприятно!

— Надо думать. А вот этот — откуда? — указал я на самый злой шрам, вдоль виска.
— Этот...

Саша на секунду замялся: рассказывать? нет?

Воображение рисовало мне лихие картины. А память добавила — были в моей жизни встречи с интересными людьми. Например, боец Александр Емельяненко, брат великого Федора, мялся точно так же. Рассказывая про шрамы. Потом выяснялось — этот от удара бутылкой шампанского, другой — от приклада автомата...

История Пережогина оказалась не столь живописной.

— Этот шрам — привет из детства. В моем подъезде жил мальчишка — так он ударил палкой. Я был совсем маленький, мало что помню. Только одно: все лицо в крови и бегу домой.

— Было в жизни больнее, чем тогда, после Плеканеца?
— Было! — удивил меня Пережогин. — Мне оперировали кисть. Сломал руку — ну перелом и перелом. Потом выяснилось: срослась неправильно. В момент броска дискомфорт, а для меня это важный момент. Решили переделывать.

— Ломать заново?
— Ну да. Ставили сустав на место. Но делали почему-то под местным наркозом, руку перетягивали жгутом... Вот это очень больно.

Пожалуй, это было одно из сложнейших интервью в моей жизни. Пережогин — человек крайне немногословный.

— Что ж вы так журналистов не любите? — в лоб спросил я.

Лобовой атаки Саша не ожидал. Эта пауза была особенно тяжелой. И я кинулся Пережогину на помощь. Вызволять из тех самых размышлений, в которые сам же его погрузил.

— Писали не то, что вы говорили?
— Да, — кивнул Александр. — Писали не так, как я говорил. Русский язык такой богатый, что одной запятой можно исковеркать весь смысл. Меня подставляли. После таких заметок было не очень... комфортно.

Я пообещал быть аккуратным. Саша коротко кивнул. Пережогин мне симпатичен. Играй я в хоккей так же здорово, как он, — кто знает, как общался бы с людьми? А у него — никакого пафоса. Скромнейший парень. Играю и играю. Иногда получается.

Я расспрашивал про дом в Америке, Саша пожал плечами:

— Зачем он мне?

— Не нужен?
— Нет, конечно. В Омске у меня есть дача — и хватит. Самый обычный дом, без излишеств.

Я как-то сразу поверил. А задавая следующий вопрос, ответ знал заранее. Но все равно спросил:

— Собственная черта характера, от которой очень хотели бы избавиться?
— Скромность, пожалуй. Хотя не совсем от нее стоит избавляться, наверное...

— Длинные интервью вы не переносите, насколько я понял. А еще пара «не люблю» на ваш выбор?
— Хороший вопрос, — поощрил меня Александр.

— Например, знаменитый теннисист Кафельников мне как- то ответил: «Не люблю блондинок и коньяк».
— Любит брюнеток и водку? — рассмеялся Пережогин. — Ненавижу, когда не высыпаюсь, например.

— Вы из тех людей, которые после матча тяжело засыпают?
— В том-то и дело. Могу ворочаться до утра. Это со мной случается — что спишь часа два за ночь. А на следующий день надо работать, никаких поблажек. Еще не люблю опаздывать. Просто ненавижу.

Я тут же вспомнил рассказ Андрея Назарова. Тот порадовал историей невероятной. Как опоздал на самолет — и весь «Финикс» во главе с Гретцки его дожидался.

— И у меня было похожее, — рассказал Пережогин. — Особенно сильно я переживал, когда в Монреале опаздывал на клубный автобус.

— Команда уехала?
— Тоже сидели и меня дожидались! В НХЛ принято: если чувствуешь, что опоздаешь, — звони. Такому звонку не обрадуются, но ждать будут.

— И сколько стоило в «Монреале» такое опоздание?
— Для меня как для новенького — бесплатно. На первый раз. Но мнение о людях по таким поступкам складывается — и это может выйти дороже.

— Слезы в раздевалке у вас хоть раз были?
— От огорчения — нет. Только слезы радости. Например, я очень эмоционально воспринял чемпионство.

Я тут же представил, какую боль испытал Пережогин, проиграв финал Кубка Гагарина. Вот тогда-то наверняка были бессонные ночи.

— Между прочим, этот финал мне ни разу после не снился, — отрезал Александр.

— Надо же. Зато дни напролет думали о том поражении от «Динамо»?
— Что мы проиграли — дошло сразу. Но с каждым днем после решающего матча эмоций становилось больше и больше. Становилось больнее. Вспоминались какие- то моменты: вот здесь бы сыграть по-другому, там... А как было бы, если... И все это терзало до самого чемпионата мира. Вот там переключился с первого дня. Появилась новая цель — старая отпустила.

— Проигранный финал вспоминаете спокойно?
— До сих пор неприятно. Но случилось — как случилось. В спорте бывает все. Но проигрывать такую серию.

— А я вам напомню, — обрадовался я. — Газеты писали, Сумманен после матча пришел в раздевалку и сказал: «Все вы инвалиды, если проигрываете такую серию».

— Выдумки, — махнул рукой Пережогин. — Неправда все это. Он вообще не пришел.

— Журналистам Сумманен сказал про порванный пиджак какую-то глупость — дескать, «ножом полоснули». Команде что-то объяснял?
— Нет. Мы и не замечали порванный рукав. Только когда началось бурное обсуждение, во всех газетах написали, тогда обратили внимание. Присмотрелись — действительно, порван рукав...

— Все у вас хотят выведать про Сумманена плохое, а я спрошу о хорошем. Что он умел делать как никто?
— Сумманен великолепно чувствует игру. А самое важное — чувствует игрока. У него многие прибавили. Мне он внушал: «Бросай больше, играй резче»... Много работал со мной над катанием. Думаю, Сумманен сильно мне помог. Всплеск не случайный.

— Сумманен ничего на стенах не писал об игроках «Динамо»?
— Нет. Мы каждого подробнейшим образом изучали на собраниях. Знали все.

— О том, что про вас написал Знарок, когда узнали?
— Когда «Динамо» уехало с кубком, а наш персонал зашел в их раздевалку. Нам рассказали. И показали.

— Помните, что про вас было написано?
— «Нервничает», «психует» — что-то такое...

— В точку?
— Мне кажется, не совсем. Хотя им эти записки, видимо, помогли — судя по тому, кто стал чемпионом. Мы-то, узнав, с юмором отнеслись. Посмеялись и забыли.

— Хоккей пересматриваете? Собственные давние игры?
— Вот угадали — как раз недавно пересматривал один матч. Я играл за молодежную сборную в Канаде, мы выиграли в Галифаксе.

— Это Плющев был тренером?
— Нет, Ишматов. Плющев как раз перешел тогда в первую сборную. Мы проигрывали, но победили 3:2. Тогда казалось, что выиграть в гостях у канадцев просто невозможно. Шикарный матч.

— Свои голы помните?
— Не очень. Спросите про самую-самую шайбу — не скажу.

— А чужой самый-самый гол?
— Назову сразу, пересматриваю эпизод время от времени. Овечкин забивает в падении. Удивительный гол!

— Вы в компьютерах, кажется, здорово разбираетесь?
— Не так уж здорово. Обычный уровень.

— На каких сайтах вас можно чаще всего встретить?
— На mail.ru, туда захожу чаще всего. На спортивные почти не захожу. Разве что на hawk.ru, сайт «Авангарда».

— С кем в «Авангарде» можете говорить о компьютерах и будете поняты?
— С Антоном Курьяновым. Когда-то давно из Усть-Каменогорска в Омск приехала большая группа детей вместе с тренером Герсонским. В этой группе были я, Курьянов, еще вратарь Кузнецов...

— Мама ваша рассказывала, что перед решающим матчем на швейцарском чемпионате мира с младшим сыном отправилась в церковь. Просила о победе. Вы в церкви бываете?
— Не часто. Последний раз месяц назад. Как раз крестили сына Антона Курьянова. Назвали Артемом.

— Вы стали крестным?
— Нет. Моя супруга стала крестной мамой.

— С книгой в самолете «Авангарда» кого-то видите?
— Конечно. Сам я какие-то книжки закачал в айпэд. Но главный читатель у нас в команде — массажист Владимир Иванович. С ним поговорите.

***

Грех было не поговорить о дне сегодняшнем. О Матикайнене, например. Меня этот финн однажды здорово удивил. Шли, задумавшись, навстречу друг другу в челябинской гостинице. Столкнулись плечо в плечо.

— Sorry, — расширил глаза Матикайнен.
— Извините, — отпрянул я.

Но он-то пошел дальше, а я еще долго потирал ушибленное место. Плечо у бывшего полицейского Матикайнена словно из железа.

— А вас он удивлял? — уточнил я у Пережогина.
— Конечно. Были бы вы на его собраниях... Матикайнен классно умеет мотивировать команду, заряжать. Очень неординарный подход.

— А меня не так давно удивил Игорь Кравчук, помогающий наблюдать тренерам сборной за Америкой. Он сказал: «Не удивлюсь, если Пережогину очень скоро снова позвонят из «Монреаля». Звонили?
— Звонили. Скажу так: звонил агент, который работает на «Монреаль Канадиенс». Интересовался делами.

— Значит, ваши подвиги в финале Кубка Гагарина не остались незамеченными?
— Разумеется.

— За последнее время у вас была возможность вернуться в НХЛ?
— Думаю, была. Вопрос в другом — надо хотеть туда вернуться. Еще вопрос — на каких условиях.

— Что главное в НХЛ?
— Терпение.

— По чему канадскому вы сегодня скучаете?
— По кофейням Tim Hortons. Как только слышу композицию «Crazy», под которую «Монреаль Канадиенс» выкатывался на лед, сразу все вспоминается... Поначалу все эти спектакли перед игрой поражали. Но и к этому привыкаешь. Как бы тебя ни трясло, два шага на лед — и все забывается. Но я в Канаде очень скучал по дому. Ностальгия мучила. Так тянуло...

— Большие деньги тратили на телефонные разговоры?
— Ничего не тратил. Общался по скайпу.

— Зато с какими людьми играли... И против каких!
— Это точно. Незабываемые моменты. На тебя катится огромный человек, ты видишь очень знакомое лицо... И вдруг доходит — это же Лемье! Тот самый!

— Я помню, в клубном журнале «Монреаля» были чудесные фотографии — вы с женой, березки... Долгая фотосессия?
— Нет, — пожал плечами Пережогин. — Долгих в моей жизни вообще не было.

— Будут, — пообещал я. — Однажды вы рассказывали про чудесного портного в Монреале. Шьет такие костюмы, что даже Малкин с Кросби к нему в очереди стоят.

— Я такое говорил? — поразился Пережогин. — Вот пример недобросовестности корреспондентов. Никакого портного я не знаю. Не помню, чтобы такое говорил.

— Но другую-то историю вы наверняка не забыли. А всем нам через газеты напомнил о ней тот же Кравчук. Помните, как рубанули человека клюшкой — и тот бился в конвульсиях? — жизнерадостно произнес я.

— Нет! — воскликнул Пережогин и даже приподнялся в кресле, готовый уйти, если я не угомонюсь. — Эту тему сразу закрывайте!

— Хорошо, — сник я. — Про это не будем. Будем говорить о другом. Вы действительно год после этого не играли?

— В Америке не играл. Я оттуда уехал, играл в Омске.

Тем же вечером, заинтригованный, я отыскал на ютьюбе тот эпизод. Лучше б не смотрел. Понял, почему хороший парень Саша говорить о нем не желает. И наверняка жалеет и сегодня о секундном затмении, когда ответил ударом на удар.

— Тот же Кравчук говорил, что как хоккеист вы немного после этой истории сдали.
— Возможно. Ему виднее...

— Давайте об историях более приятных. Недавно большой начальник «Трактора» мне сказал: «Чистов — лучшие руки лиги». А если вам задать тот же вопрос?
— У меня другой ответ — Ковалев. Хотя он сейчас не играет в КХЛ.

— Ковалев — человек интересный.
— Очень. Как-то разыграли меня с Андреем Марковым. Сказали, что за разбитое на тренировке стекло надо отдавать тысячу долларов. Собирает тренер. Я взял тысячу и понес...

— Смешно.
— Мне и шнурки резали перед тренировкой. Смотришь — у тебя обрывки в руках. Кое-как свяжешь — и вперед.

— Три вещи, которые делать не умеете, но очень хотели бы им научиться?
— Кто-то из хоккеистов отвечал на такие вопросы?

— Конечно.
— М-м-м... Чему бы я хотел научиться? Вот Ковалев играет на саксофоне и летает на самолете. На самолете я бы тоже научился. А вы чему научились бы?

— Недавно прыгнул с парашютом. Умирая от страха.
— Вот этого я точно не стал бы делать!

— Почему?
— Экстремальные вещи вообще не для меня. На льду всего этого хватает. Зачем мне удар по нервам?

— С кем вам интереснее всего говорить о хоккее?
— Очень интересно было с Ягром. Много мне советовал. Я вообще был поражен, сколько он работает вне льда. Это всем бросалось в глаза. Казалось бы, такая звезда...

— В Омске вы прожили много лет. Родной город?
— Еще бы!

— Допустим, приезжают к вам знакомые, которые никогда прежде в Омске не были. Куда их ведете?
— Первым делом — на хоккейную арену. А потом на набережную, где сливаются Омь и Иртыш. Красивее места не найти. Парк великолепный.

— Я тут вычитал — в 2004-м «Авангард» вам предложил съездить на сборы за свой счет. Пережогин внезапно обрадовался моей памятливости:
— Точно, было такое!

— Это унизительно для хоккеиста — ехать на сборы за свой счет?
— Не знаю, я не поехал. Отправился в «Динамо», там пошло хорошо. Омску пришлось меня выкупать обратно. Я же совсем молодой был. Возможно, до этого у меня не все получалось...

— Как-то Сергея Зубова спросил: с кем бы вы сами хотели сделать интервью? Он ответил моментально: со Стивом Джобсом. А вы?
— Интервью не интервью, но хотел бы поговорить со своими дедами. Одного я вообще не застал, а другого видел один раз. Почти не помню.

— Самое интересное знакомство за последнее время?
— С Сергеем Федоровым. Прежде мы встречались, но как-то не получалось поговорить.

— Что вам можно пожелать из того, чего у вас пока нет?
— Пятый айфон. Но скоро обязательно будет.

— Последняя поразившая вас хоккейная новость?
— Ничто не удивляло. Честно вам говорю.

— А то, что капитан «Виннипега» Лэдд все подписал с «Авангардом», но до Омска так и не доехал?
— Я совсем не удивился. К нам постоянно кто-то едет — и не доезжает.

Юрий ГОЛЫШАК, официальный сайт КХЛ

 

Добавить комментарий

Только зарегистрированные пользователи могу оставлять комментарии. Регистрация.